Немного о cвойствах плоскости

Опять попалась очередная ссылка на статью о том, как валили евреев на экзаменах в МГУ. Там приведено множество советов и рекомендаций, которые могли бы помочь. Многим из них, самым очевидным, я и так следовала, без подсказок… Нет, не помогло. Против лома нет приема.

…Я знала наизусть все основные и дополнительные учебники математики и физики и прорешала целиком весь раздел «С» задачника Сканави (посвященные поймут). Я не поступала на мехмат, для меня университет не должен был стать просто престижной вехой карьеры, я бы вообще туда не пошла, удовольствовавшись любым институтом, который давал бы ту единственную специальность, которая мне была нужна. Но такого не было. Астрономом можно было стать, только закончив физфак МГУ. А это была мечта с третьего класса, подкрепленная многолетними занятиями в двух серьезных астрономических кружках, выездами на наблюдения, дежурствами по обсерватории и визитами в институт Штернберга, где мне было уже обещано рабочее место — после того, как принесу корочки физфака.

Я, конечно, все понимала, поэтому заранее вполне осознанно начала преодолевать торможение, которое возникло уже на этапе подачи документов, где мне велели принести какую-то «недостающую» характеристику по комсомольской линии, и я ее добыла в райкоме комсомола (там очень удивились) и принесла.

Потом начались экзамены. Конечно, письменную математику я написала идеально. И конечно, была абсолютно уверена, что на этом мой рывок в любом случае окончен — я не ждала ничего, кроме двойки, я была реалисткой. Но прощаться с мечтой трудно, поэтому я не смогла заставить себя поехать смотреть списки прошедших на второй экзамен. То есть, я смогла бы, если бы родители не предложили сделать это за меня, зная, как мне трудно будет стоять там под университетской башней и прощаться, прощаться с мечтой. Они вернулись домой, и мама произнесла с порога: «А что, если я скажу тебе, что ты прошла?» Оказалось, что я получила три балла, и это давало шанс. Я испытала в этот момент пробуждение, подъем, эйфорию. Я, честно говоря, этого не ожидала. Бой продолжался.

Я пришла на устную математику, уже зная, что чудес нет, и что, хоть я и прорвалась сюда, меня все же валят, как только могут (ну не на три же балла в самом деле я написала письменную работу). В ожидании начала экзамена я вдруг оказалась посередине круга абитуриентов — сначала кто-то спросил в пространство, а не знает ли кто-нибудь… речь шла об одном из возможных экзаменационных вопросов. Я ответила ему. Тогда кто-то другой спросил меня еще о чем-то, и вскоре я уже выступала в роли спонтанного консультанта. Мы даже успели так пройти все самые основные ожидаемые вопросы и ответы, и, когда нас позвали в аудиторию, одна девочка сказала мне: хорошо вам, вас точно примут… Я только грустно улыбнулась. Но, при всем скептицизме, я была готова к настоящему бою.

Бой длился очень долго. Сначала никто из экзаменаторов не хотел ко мне подходить. Аудитория уже почти опустела, когда одному из них все же пришлось это сделать. Дальше битва приняла самый странный оборот: я получала вопрос, экзаменатор, задавший его, порывался отойти от меня, а я его не отпускала, сразу давая ответ, чувствуя, что мой единственный шанс — быстро исчерпать его репертуар. Я решала все его задачи, и он все никак не успевал отойти. Потом он принялся за теорию. Ну, тут тоже я его долго держала. В конце концов он нашел выход. Он спросил о свойствах плоскости. Я перечислила их. Он спросил: а еще одно? И вот тут он успел от меня отбежать, потому что «еще одного» основного свойства плоскости ни в одном из всех выученных мною наизусть учебниках не было. Я могла бы, конечно, вывести на месте столько, сколько ему захочется, этих свойств, второстепенных, третьестепенных… Но я на минуту замешкалась, думая, с какого начать, и тут он радостно провозгласил: «Вот! Вы не знаете самого основного!» — и выпустил меня наконец из аудитории с четверкой. Думаю, ему за это здорово досталось, потому что он переложил свою основную задачу — убрать меня из числа абитуриентов — на других. Потому что я все еще проходила по конкурсу, даже в случае получения троек на двух оставшихся экзаменах. А конкурс на астрономию, надо сказать, был особенный — если по всему физфаку он составлял 2,5 человека на место, то здесь — 11 человек на место. Много советских детей любило астрономию. Или просто было недостаточно мест, где можно было выучиться на астронома.

По сочинению я получила тройку. Я видела его. Там не было ни одной грамматической ошибки — и это было указано в вердикте экзаменатора. А дальше в вердикте стояло буквально: «Тема раскрыта хорошо, но недостаточно, язык оставляет желать лучшего». Мои грамоты за школьные районные и городские олимпиады по литературе были приложены к моим документам. Но спорить по поводу языка, который чего-то там оставляет желать, в любом случае трудно.

Мне достаточно было получить тройку на последнем экзамене по физике, и моя мечта была бы у меня в кармане. И вот тут я позволила себе допустить мысль, что, возможно, звезды и правда где-то близко…

К звездам меня не пустили. Когда я подошла к экзаменатору, то увидела, что он, симпатичный и очень растерянно выглядевший молодой человек, которому выпала судьба лично зарезать мою мечту, был этому вовсе не рад. Но у него не было выхода. Он машинально повертел в руках мои листочки с подробно изложенным ответами на вопросы и решенной задачей. Долго молчал. Потом тихо сказал мне: «Давайте с вами выйдем за дверь». И вот тут все и закончилось. Закончившееся называлось — детство, наивность, вера в победу добра, мечта.

Молодой экзаменатор прикрыл за собой снаружи дверь аудитории и сказал мне, отводя глаза: «Простите меня, пожалуйста. Мне велели поставить вам двойку. Я ничего не могу сделать, вы же понимаете?» — «Я понимаю», — ответила я, мне уже было все равно, я тоже, как и он, ничего не могла сделать, если бы я попыталась надавить на «хорошего экзаменатора», то ему на помощь быстро пришел бы «плохой», у которого в принципе не было бы никакой совести и который не страдал бы рефлексией. «Я решила задачу?» — зачем-то спросила я, наверное, чтобы полностью расставить точки над «и» в этой безумной ситуации. Правильное решение задачи на устном экзамене автоматически означало его прохождение — ту самую тройку, которой мне было бы достаточно. Правильные ответы на теоретические вопросы эту оценку повышали… «Да, вы решили задачу», — ответил бедный юноша…

Я шла по коридору прочь от мечты… Не надо говорить мне, что у меня были еще шансы и я их не использовала. Не надо говорить, что я должна была подавать апелляцию, что где-то рядом были те, чьей помощью я должна была воспользоваться… Я ничего не знала тогда о якобы «сидевших на ступеньках» добровольных консультантах, помогавших тем абитуриентам, которые оказались в моем положении, подавать эти самые апелляции. Возможно, они появились несколькими годами позже. А возможно, они были и тогда, но сидели на ступеньках не физфака, а мехмата. Я с ними не встретилась. Да, я была самостоятельной, умной, многое умела, но с какой стороны можно было бы подобраться, в какую дубовую дверь постучать, чтобы продолжить сражение с системой, я просто не знала.

В общем, пришлось попрощаться со звездами, с небом и вообще с третьим измерением. Пришлось опустить глаза вниз и заняться основательным изучением свойств плоскости…

Реклама