Мой Хогвардс

В Хогвардс я поступила 1971 году. Мои родители были маглами, хотя и самыми добрыми, самыми честными, самыми лучшими на свете людьми, но — обычными советскими инженерами, и жили мы в Черемушках, в то время как все, за небольшим исключением, мои хогвардские одноклассники из семей волшебников (в советской реальности они занимали должности профессоров или чего-то близкому к этому) проживали на Ленинском проспекте, где и располагалось само московское отделение Хогвардса, более или менее удачно маскирующееся под московскую школу #2. В отличие от главного, британского отделения, в московское принимали не с одиннадцати, а с тринадцати лет. Но все остальное было таким же — четыре колледжа, выглядевшие для маглов со стороны, как 7-й «А», 7-й «Б», 7-й «В», 7-й «Г» классы. В » Б» учились самые умные, в наш «В», а также в «А» и «Г» ученики тоже отбирались по особым признакам — скорее по свойствам характера, чем ума, потому что умными и так были все. Роль сортировочной шляпы играли вступительные экзамены, письменная и устная математика, которые отсеивали неподходящих, а подходящих распределяли по четырем колледжам (параллельным классам) в зависимости от их внутренних свойств. Любой, кто учился в этом заведении вместе со мной, подтвердит, что «ашники» и «гешники», например, были разными, и те и другие отличались от нас — «вешников» и мы все вместе обладали несколько иными свойствами, чем «бешники». Шляпа не ошибалась.

Обычно за детьми из семей маглов, которые, как я, если и чувствуют с детства, что отличаются от окружающих, то пытаются это скрывать, чтобы не быть выброшенными из общества, — за этими одинокими и не понимающими, что с ними происходит, детьми, приезжает какой-нибудь посланец из Ховардса и забирает их с собой. За мной никто не приехал. Я, собственно, так и осталась бы навсегда в мире маглов и загнулась бы там от тоски, если бы не приняла меры самостоятельно.

Ничего не зная про Хогвардс, и только случайно услышав от подруги о существовании физико-математической школы номер два, в которую надо сдавать вступительные экзамены в седьмой класс, а более младших классов там нет, я решила попробовать сдать эти экзамены и подала туда документы — для этого надо было просто написать заявление. И сейчас вы прочитаете единственную в своем роде историю о том, как одна тринадцатилетняя девочка, не приведенная за руку родителями-волшебниками, не получившая заранее покровительства никого из волшебного мира, в котором о ней просто не знали, — попала собственными силами в мир волшебников. Да, она — то есть я — молодец, но хвалить ее стоит только за проявленную самостоятельность. Только за то, что она сама взяла и подала на удачу заявление о приеме в, как она думала, математическую школу, потому что ей надоела та среда, где она находилась, и она понимала, что в новой школе уж точно будет лучше.

Больше хвалить ее не за что (ну, разве что за то, что успешно сдала оба вступительных экзамена, но это были обычные чуть усложненные экзамены по школьной математике), потому что дальше сами собой заработали чары Ховардса, которым пришлось жестоко сражаться с правилами магловского мира, которые ее — то есть меня — туда не пускали. Но что включило эти чары? Я думаю, что их подтолкнула одна-единственная вещь, сыгравшая роль волшебного катализатора — невероятная житейская наивность и вера в добро и справедливость, которыми отличалась героиня нашего рассказа, то есть я.

Итак, мало того, что я самостоятельно подала документы (родители знали о моей эпопее поступления в математическую школу, но, видя, что я не прошу помощи и считая, что она и не нужна, наблюдали со стороны), я еще и победила на пути к цели по крайней мере два нападения со стороны реальности, пытавшейся свести все к нулю и не дать нарушиться правилам, в соответствии с которыми незваные маглы в мир волшебников попадать не должны. В первый раз это случилось на экзамене по устной математике. Первый — письменную математику — я успешно сдала на четверку и собственным глазами видела накануне свое имя в вывешенном на стене списке допущенных ко второму экзамену. Уже придя на этот второй экзамен, я обнаружила, что в новых списках, распределяющих экзаменующихся по аудиториям, меня нет. И тут и включились эти поистине волшебные силы — наивности, невинности, веры в добро… Я пошла в учительскую и сказала, что вчера видела свою фамилию в списке прошедших на второй экзамен, поэтому, конечно же, сегодня просто произошла ошибка… Тот, к кому я обратилась, посмотрел на меня, вздохнул, поднял бумаги… Потом вывел меня из учительской и провел в одну из аудиторий, где велел экзаменатору включить меня в список, потому что я, действительно, успешно сдала первый экзамен.

Второй экзамен я тоже сдала. На следующем, последнем этапе все кандидаты в ученики, успешно одолевшие экзамены, должны были просто принести свой дневник за шестой класс. Тут мне бояться было нечего, дневник был приличный, и я понесла его показывать, практически будучи уверенной, что уже поступила в эту самую физико-математическую школу номер два города Москвы, и остались только формальности. Я была не права. Реальность и злые чары тех, кто ее строил, попытались еще раз поставить все на свои места. Меня опять не оказалось в списках! Я стояла в кабинете директора и растерянно протягивала дневник кому-то, сидевшему на директорском месте, отчаянно уверяя его, что только вчера своими глазами видела свою фамилию в вывешенном на стене списке прошедших оба экзамена… На этот раз человек (или злой маг?) сидевший напротив меня, яростно мне сопротивлялся. Ну, не должна была я, по его мнению, учиться в этой школе, где и своим места не хватало. Я, обычная девочка из семьи самых лучших, самых честных, самых добрых маглов на свете…

И тут вступили в действие законы Хогвардса! В учительскую вошел человек, который быстро выяснил у нас, в чем дело, с хозяйским видом покопался на столе, выудил какой-то список и сказал: «Вот же ее фамилия! Она прошла все экзамены!» Затем он взял из моих рук дневник, проглядел его, отдал мне и продолжил: «И дневник хороший. Она принята». Я перевела взгляд на того, кто сидел на директорском кресле. Тот подавил вздох и сказал мне: «Да, извини, все в порядке. Приходи через неделю на собрание новых учеников с родителями», — и протянул мне бумагу со списком необходимых учебников. Вот таким образом, после всех с трудом преодоленных препятствий, я наконец-то была принята в московское отделение Хогвардса.

Чары Хогвардса включились прямо с первого сентября, когда до меня моментально дошло, куда я попала. Ко всей невероятной атмосфере школы волшебников примешивалось нечто чисто московское, характерное именно для местного филиала, а именно, все пропитавший дух диссидентства. Я и вообще ничего об этой школе не знала заранее, — ни о ее волшебной составляющей, ни о ее проекции на мир маглов в виде школы номер два, — но о том, что тут могут твориться такие дела, мне ни в каком сне не могло присниться. А происходило там вот что: накануне лучший учитель этой школы — маглы думали, что он преподает просто математику — уехал в Израиль. Год был 1971… Ну, вы поняли. Власти немедленно начали громить школу и первым делом уволили ее прежнего директора.

Именно этот прежний директор и был тем, кто вовремя вошел в своей старый кабинет, чтобы спасти меня, доказав новому персонажу, сидевшему там, что эта девочка присутствует в списке принятых, несмотря на то, что ее фамилию попытались гнусными методами из него стереть. Это он при помощи волшебных махинаций тогда добыл из бумаг на принадлежавшем прежде ему столе старый и правильный список с моей фамилией и заставил тех, кто этому препятствовал, принять меня в школу.

После того, как прежнего директора уволили, половина старых учителей уволилась из солидарности с ним. Жаль, не уволилась вместе с ними ведьма по имени Крука, преподававшая зельеварение (маглы думали, что химию), имя которой с рифмующимся с ним обидным эпитетом еще долго самовоспроизводилось в самых неожиданных местах по всему миру — его видели выцарапанным на деревьях в тайге, написанным краской огромными буквами и постоянно самовозобновляющимся на Бруклинском мосту и даже, говорят, выписанным бороздами на грунте на фотографиях Марса…

Уволившихся заменили новым учителями… Но и среди новых оказались не только маглы, но и настоящие тайные волшебники. Например, новая учительница литературы, которая однажды, когда в школу вызвали дементоров… я не буду здесь входить в детали, там много чего есть рассказать — и о волшебной стенгазете, в которой печаталось то, что в реальности в ней появиться не могло, и о литературном факультативе, которого в обычном мире быть не могло, и о волшебной театральной студии без руководителя… да, я во всем этом участвовала, но здесь речь не об этом, иначе получился бы слишком длинный текст… Так вот, коротко только об одном эпизоде, чтобы доказать, что среди новых учителей тоже волей судьбы оказывались волшебники…

Однажды на занятии театральной студии мы придумали, как прямо на здании школы написать большими буквами все, что мы думаем о сложившемся положении. Сказано — сделано: назавтра все подходящие к школе еще издали могли различить на белых школьных стенах огромную надпись зеленой краской: «Ваша? Врете — не ваша! Это школа ушедших!» (Да, конечно, здесь надо поставить значок копирайта, это была переделанная цитата из Галича: «Дня осеннего пряжа с вещим зовом кукушки ваша? Врете, не ваша! Это осень Костюшки! Небо в пепле и саже от фабричного дыма ваше? Врете, не ваше! Это небо Тувима!» и т.д.)

Понятно, что новое руководство, перед тем, как вызвать маляров, вызвало сначала дементоров, чтобы они разобрались… И наша учительница литературы, из новых, подозвала на перемене меня и, насколько я знаю, и еще кого-то из студийцев, и сказала: «Значит, так. Ты накануне урока подошла ко мне и сказала,что у тебя разболелась голова, и я тебя отпустила домой. А сейчас быстрее уходи!» Дементоры, потолкавшись в школе несколько часов, ушли несолоно хлебавши. Но нашу студию закрыли, как вскоре и волшебную стенгазету…

Я думаю, стоит на этом закругляться. Годы учебы в Хогвардсе можно вспоминать долго, они полностью переделали меня и раскрыли мой потенциал. Они сделали меня мною. Они дали возможность понять, что на земле существует множество миров, и если ты не вписываешься в мир Черемушек, в которых родилась, то ты и не обязана стараться это сделать. Что твоя задача на самом деле — искать и найти твой собственный мир, в который ты будешь вписываться, как в свой родной, и который станет частью тебя, и ты станешь его частью.

И еще один урок я извлекла из учебы в московском отделении Хогвардса, но он уже мой собственный, вынесенный из моего личного и необычного опыта: не бойся быть наивным и соваться туда, где по всем признакам тебе не место. Возможно, именно там и находится твое настоящее место. И если это так, то никакое сопротивление реальности, управляемое скурвившимся министерством магии, не помешает вовремя материализоваться в нужной точке пространства волшебнику, настоящему, хоть и уволенному накануне злыми силами директору московского отделения Хогвардса, который возьмет тебя за руку и проведет в твой собственный мир.

Реклама